Я уйду, ты это знай,
Зря не надо верить в чудо,
Никому и никогда
Я принадлежать не буду.

Я уйду,а ты не плачь,
Дураки ведь только плачут,
Чувства на меня не трать,
Не могу я жить иначе.

Говорят, у всех людей
Есть вторая половина.
Не желаю знать о ней,
Одиночество мне мило.

Говорят,что создал Бог
В паре всех живых на свете,
Но ведь каждый одинок,
Я в слова не верю эти.

Я уйду, не умоляй,
Не проси меня остаться,
Не грусти, не унывай.
Знаю, буду вспоминаться.

Я уйду. Зачем тогда,
Спросишь, столько отдавала?
Все кончается, и зря
Мало ценится начало.

Зря,что столько глупых чувств
Испаряются куда-то.
Мир уже давно мой пуст.
Я уйду. Да без возврата.

Я уйду, ты не простишь,
Обзывая бессердечной
И в душе не отпустив.
Я уйду,оставшись вечной.

Лейла Алиева.

Когда то уже много лет назад я пытался написать тебе. То письмо так и не попало тебе в руки, но теперь я этому рад, потому что с тех пор мои чувства сильно изменилисью Они становятся сильнее с каждым прожитым днём.
Я перейду прямо к делу, потому что, если я не скажу это сейчас, боюсь, что не скажу уже никогда. А мне очень нужно сказать тебе это.
Я люблю тебя. Сегодня я люблю тебя как никогда, а завтра буду любить ещё сильнее. Ты нужна мне как никто другой на свете. Мне пятьдесят лет, но рядом с тобой я чувствую себя влюбленным подростком. Я не знаю, сможешь ли ты полюбить меня, но прошу тебя - дай мне шанс.
Рози Дюнн, я люблю тебя всем сердцем, я всегда тебя любил - когда мне было семь лет и я заснул, ожидая Санту, когда мне было десять, и я не пригласил тебя на день рождения, когда мне было восемнадцать и я должен был уехать, даже на твоей свадьбе, и на своей свадьбе, и на крестинах, на днях рождениях, и даже когда мы ссорились. Я всю жизнь тебя любил. И буду самым счастливым человеком на свете, если ты согласишься быть со мной.
Пожалуйста, ответь мне.
С любовью,
Алекс.

Промозглая осень рассмеется в лицо;
— с Вами мне, милый, больше не по дороге.
Письма верну, с пальца сниму кольцо.
Буду, как прежде, девочкой-недотрогой.

Завтрак. Работа. Ужин где-то к шести.
Вроде бы, не смертельно. Даже не одиноко.
Ты ведь успел как-то во мне прорасти,
Бегло, случайно, в общем-то, ненароком.

Пятница. Вечер. Вновь молчит телефон.
Холод. Ноябрь. Только дожди и слякоть.
Я бегу от себя. Это — мой марафон.
Сил не осталось ни смеяться, ни плакать.

Хмурится утро. Солнце встает. Крыльцо.
Так и расходятся наши пути-дороги.
Я — другой человек. Я — скрываю лицо.
Но оббиваю прошлой любви пороги.

Ты не мог больнее?! только со всей силы раскроил
мне глаза куском битой елочной игрушки, чтобы
я могла видеть, как красиво меня целуют обожженными
сигаретами. и с какой нежностью дарят мне синяки
в дорогих и ярких обертках простудившихся чувств.
… а в это время сердце проламывало ребра.
Ты не мог больнее?! всего лишь заштриховал руки
нервной сеточкой трещин, предлагая продать дыхание
за море в коленных чашках. за шум волн из крана на кухне.
за объедки пластиковой доброты. за раздробленные позвонки.
за фанерку целлофанового неба. неужели сложно было ударить
больнее?! отрезать волосы и отстричь температуру. почти послал,
почти переломал стебельки. почти рассмешил слезами
ставшие такими уютными глаза. до рвоты накормил душу анальгином.
боль заплеталась худыми телами. дышала в розетки. резала пальцы.
а мне б твои парализованные вены, чтобы не калечить себя
со следующей красной строки.
затянуть глаза марлей и больше никому.
мне бы инъекций снега в разорванные губы, чтобы снова
научиться произносить слова.чтобы не бояться умереть от этих хрипов внутри.  соседи каждую ночь просят сделать боль потише. Господи, да помогите же мне. хоть кто-нибудь.

Эта мечта разбита чёрствостью хлёсткими розгами,
она небрежно разбросана, по асфальту розами.

Ты спросишь,почему такой я стала?

А я отвечу просто:” Это жизнь.

Я ото всех и от всего устала,

Хотя не начинала даже жить.”

Ты хочешь знать любила ль я когда-то?

А я отвечу:” Было один раз.

Любовь слепа,и я не виновата,

Что в сердце только пустота сейчас.”

Ты думаешь,что мне наверно больно?

Да нет. Я свыклась уж давно.

Со всем смирилась и могу дышать свободно.

Все кончилось. И мне уж все равно.

Ты скажешь:” Время лечит,все проходит.”

А я отвечу: ” Нет, наоборот.

Оно лишь учит жить нас с нашей болью.

Не верить, не любить и думать наперед.”

попробуй съесть хоть одно яблоко
без вот этого своего вздоха
о современном обществе, больном наглухо,
о себе, у которого всё так плохо;

не думая, с этого ли ракурса
вы бы с ним выгоднее смотрелись,
не решая, всё ли тебе в нём нравится -
оно прелесть.

побудь с яблоком, с его зёрнами,
жемчужной мякотью, алым боком, -
а не дискутируя с иллюзорными
оппонентами о глубоком.

ну, как тебе естся? что тебе чувствуется?
как проходит минута твоей свободы?
как тебе прямое, без доли искусственности,
высказывание природы?

здорово тут, да? продравшись через преграды все,
видишь, сколько теряешь, живя в уме лишь.
да и какой тебе может даться любви и радости,
когда ты и яблока не умеешь.

Ты мне уже больше не снишься.
солёный привкус на губах. бах.
увидимся, когда я буду взрослой. или не буду. или не увидимся.
мыльные пузыри лопались один за другим. некоторые дети плакали и жалели себя и их. а другие, улыбаясь, вспоминали радужные бока. это все не умеет говорить. не мое, не думайте.
пока глядела через витрину на вязаную гладь шарфов, пока пыталась вправить плечи субтитрами, литрами, пока щелкала по бэкспэйсу, сломали весь кайф, всё лицо, и легче стало глотать стекло, чем слова.
Стоптанные здания разрезали воздух, развязали волосы, набрали 02, равнодушно хлопнули дверью. Ну, попрощались. Фотографии когда-то тоже были людьми, у которых челка быстро отрастала. и слезы слезали. А потом февраль, вранье, взаимные боли, ветер изо рта - и меня не стало. снежинки сигаретами пахли. зарёванная заря. ждала, что будет круто. И письмо про стихи.
обломалась. надломилась. у вокзалов самый плохой вокал, каждая песня на повторе, чтобы тошнило. Размазывали по вагонам зеленый цвет, бежали за руками, останавливались, лились. И потом две недели худеешь сердцем. пытаешься в мессаге кому-то вспомнить, как было хорошо вчера. в вчера, в 16 лет. знакомым пофиг. они гасят либо кредиты, либо глаза - кризис в мировой экономике, шутка ли. “да ничего, милая, молодая еще”, - это только и видят. а я, бледная и плачущая, подводила черту и думала, что больше не пущу так близко. подводила глаза и думала, что вот он, конец. раз шестой. мило. ну, зачем ты так? расплатились же, расплакались. Вышли из себя не на той остановке, зато нашли новые губы. ты счастливый, я счастливая. одежда на плечиках. простынь простыла, шторы закашлялись. Прости ей незнание компьютера. мы с ней так похожи, даже запястья запятнаны духами одинаково. ржу. правильные книги, фильмы, черты лица, вторники просят оставить вещи на букву т - температуру и тебя. а по пятницам никто не будет больше привязан настолько, чтобы стало еще пару раз больно от коричневых коричных глаз. на уши давит контральто, на пальцы - Ctrl + Alt. Не думай обо мне, о тех, кто знал мои руки. ты ведь любишь холодные. не меня. только холодные. так вот, не думай. я бы выглядела лучше, если бы умела быть хорошей. Учила геометрию. не скучала. не скачивала килобайтами царапины на руки. не хотела забыть даже потолок. солнечное сплетение выцвело, состиралось. Море уходит спать. вспять. встретимся в следующем посте, в чужой постели.

нажать “ок”.

я, конечно, не жалуюсь, но феи сломали фен.
ты сломал себе нервы, пальцы взяли сигарету и сломались.
потом еще одну. детство не любило манную кашу, а потом повзрослело. истерики в коротких гудках, в коротких губах, в коротких юбках.
из всей этой жизни мне запомнились только губы в помаде. в подъезде было больно и грязно на полу.
в детском саду воспитательница просила:”давайте послушаем тишину”. и мы слушали. и ничего.и почему-то тихо. и только дома мне
рассказали, что она немая. было жаль ее. и тех детей, которые
все еще чего-то ждут. я не будущее - это тебе на будущее.
когда в глазах минус семь - за окном в два раза меньше градусов.
“я в тебя вцелую сквозь туманы Лондона огненные губы фонарей,” - мы собираем друг другу все слова, которые до сердца
достают. и если ты будешь любить кого-то после меня, тебе нечего будет писать в утренних смс. плохо понимаю, что плохо. аллергия на каждое алло, каждый день, каждые джинсы на размер меньше. сердце - моя пауза между ребрами, а люди загоняются из-за пауз в разговоре. письмо не доходит до тебя. до тебя не доходит, что нормально все,
ничего не болит, кроме головы. пофиг, летала ли ты во сне.
могла ли потом встать с кровати - рассвет врет чувственным ртом, что не придет.
на каком-то лице две точки, тире, скобка.
ты же хотел, чтобы я улыбалась.
на

я бы хотел тебе позвонить, какой у тебя номер?
никакого. долго умывала лицо после громкого смеха.
в коме спрашивала о тех людях, которым было небольно.
говорили мне про большой город и про все будет хорошо,
а у самих даже губы могли лечь под поезд и не задрожать.
после всех этих друзей всегда самые ровные улыбки и абонент
недоступен. медленные оксиды щек в быстрых такси. ему,
с ровными руками, ему страшно за пьяных водителей, за
плохую дорогу. а я даже не загоняюсь, что вместо душевного
разговора мы молча пьем водку. целуем, а губ нет.
пятна на маечке бесят не так, как пятна на Солнце,
сколько можно о них говорить, сколько вообще можно.
душевые выполоскали всю душу, пока понедельник бил
спину асфальту. я бы хотел тебе позвонить, какой у тебя номер?
Господи, да всё, что угодно, только больше не спрашивай, куда
это я ночью собралась, почему ничего не осталось и где то самое,
ради чего хотелось присниться. оставь, отстань, остынь.
выводы вывели из себя. сегодня вечером напишу, что обветренные
губы - это совсем порнография. и что “да пошел ты” звучит тише,
чем “я не люблю тебя”. нутром чувствую утро, в котором все
облака электронные, все зрачки худенькие, карие, с хриплым и подержанным
хрусталем, каждое второе окно сворачивается на рабочем столе.
этим утром кто-то тоже будет уходить, а потом отходить. неделями.
понимать, что жить без тебя возможно, но только не больше месяца.
этот иней не я. не по годам серьезные глаза разошлись по швам,
вышли из берегов, раскололись от боли, ударились ударением.
да да, все будет хорошо, ты положила трубку, на меня и на наши отношения,
на улицах последние люди слышат твой дождь, у тетки на рекламном щите
всегда классная прическа. я бы хотел тебе позвонить, какой у тебя номер?
да только я к тебе хочу. а потом опустить предлог “к” и хотеть просто тебя.
до лета не помогает дожить даже кнопка delete.